Пожалуйста, расскажи мне, Фудзисима-сан! (2026)
Мидзухара Рио всегда думала, что главное в любовном романе — красивые слова. Её рукописи были выверены до запятой, чувства героев описаны аккуратно и литературно, но читатель зевал. Редактор, немолодая дама с сигаретой в зубах, однажды швырнула папку на стол и сказала: «Ты никогда не любила, девочка. И это видно. Твои персонажи обнимаются как манекены, и читатель это чувствует». Рио закусила губу, потому что это было правдой. У неё не было ни бурных романов, ни разбитого сердца, ни того самого опыта, который превращает текст в откровение. Тогда она решила добыть недостающий материал единственным доступным способом — из первых рук. В их компании работал человек, о чьей личной жизни ходили легенды. Фудзисима, глава юридического отдела. Красивый, сдержанный, безупречный. Говорили, что он не проиграл ни одного дела и разбил столько сердец, что мог бы открывать коллекцию. Рио набралась смелости и отправила ему официальное письмо с просьбой об интервью — для книги. К её удивлению, Фудзисима согласился сразу, будто ждал подобного приглашения. Их первая встреча прошла в его кабинете, где пахло дорогим кофе и бумагой. Она задавала вопросы о том, что чувствуют люди, когда влюбляются, когда теряют контроль. Фудзисима отвечал сухо, логично, иногда язвительно, и Рио понимала, что так ничего не добьётся. Тогда она предложила встретиться неформально — подальше от офиса, где не будет этих стен и секретарши за дверью. Он и тут не отказал. Начались странные вечера. Сначала кофейня, где она, волнуясь, смяла салфетку, пока он спокойно помешивал латте. Потом прогулка по вечернему парку, во время которой Рио забыла включить диктофон. Она слушала не ответы на вопросы, а то, как он рассказывал о своём дне, о дурацком клиенте, о книге, которую читал на ночь. Граница между «исследованием» и чем-то личным размывалась с каждой встречей. Однажды он задал вопрос ей. Не о романе, а о ней самой. Рио растерялась, потому что привыкла спрашивать, а не отвечать. И именно в этот миг её сердце, которое, как уверяли, спало, пропустило удар. Теперь она боится не того, что редактор завернёт новую рукопись, а того, что Фудзисима перестанет смотреть на неё так, будто она единственная, ради кого он задержался в этом городе. То, что начиналось как сбор фактов для книги, превратилось в опасную игру эмоций, где проигрыш означает потерю не только сюжета, но и самой себя. И финал этой истории не пропишет ни один редактор.
